Речь адвоката в защиту подсудимого

Речь адвоката в защиту подсудимого

АДВОКАТЫ
ЮРИДИЧЕСКИЕ
УСЛУГИ

СУДЫ г.МОСКВЫ

НОВОСТИ
О ПРОЕКТЕ
РЕКЛАМА
ТРИБУНА

ГАЗЕТА
БИЗНЕС-АДВОКАТ

ЖУРНАЛ
ДОМАШНИЙ АДВОКАТ

ПОДПИСКА

В декабре 2004г. в г. Долгопрудном на берегу Котовского залива был найден изуродованный труп молодого человека, у которого отсутствовали ребра слева, с множеством резаных ран головы, щитовидного хряща, проникающее ранение грудной клетки. Был отрезан половой орган и вложен в рот трупа. У органов следствия возникла версия, что убийство было совершено на сексуальной почве. Убийцей могло быть лицо с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Обвинение было предъявлено моему подзащитному Пименову.

Предложения адвоката в порядке ст.292 ч.7 УПК РФ

Мой подзащитный обвиняется в совершении тяжкого преступления, за которое предусмотрено одно из самых суровых мер наказания. Вынося обвинительный приговор и тем более по тяжкому преступлению суд должен располагать неопровержимыми, непротиворечивыми доказательствами вины подсудимого, о чем собственно и говориться в ст.302 ч.4 УПК РФ.

А какие же доказательства имеются по данному уголовному делу? Я позволю себе начать исследование доказательств в том порядке, в каком они исследовались судом.
Допрошенный в ходе судебного заседания потерпевший – дед погибшего пояснил, что его внук проживал совместно с дедом. Мальчик был послушный, ночевал почти всегда дома, за редким исключением у своей девушки, спиртного почти не употреблял. Когда же внук пропал и отсутствовал более двух недель, это не вызвало у деда никакого беспокойства, он не сообщил в милицию, а только созвонился с несколькими знакомыми внука. Хотя он же на предварительном следствии утверждал, что внук пропал не в конце октября, а 3 или 4 ноября. Причем, замечу, что было сказано «не в начале ноября», «не в конце октября», а была названа точная дата – 3 или 4 ноября (л.д. 160). Убийство же, согласно обвинительному заключению, произошло 31 октября. Почему же потерпевший поменял свои показания данные на предварительном следствии? На следствии на него никто не оказывал давления, не угрожал. Или потерпевший, выполняя чью то волю, пытается в суде оговорить Пименова?

Кроме того, показания потерпевшего противоречат показаниям свидетеля Андриевского – брата убитого. Андриевский в суде утверждает, что девушки у брата не было. Где же, в таком случае, мог находиться погибший в течение 2 недель, что это не вызвало подозрений у деда и у брата? Не значит ли это, что погибший был убит значительно позже 31 октября? Да и сам свидетель Андриевский поменял свои показания данные на предварительном следствии в судебном заседании. Он начинает утверждать, что его брат пил редко. На предварительном следствии говорил обратное, что брат любил выпить. Дату, когда пропал его брат, он забывает. А на предварительном следствии утверждал, что брат пропал 3 или 4 ноября. Далее свидетель в суде говорит, что не знает и времени, когда брат ушел из дома, т.к. он спал в это время. Но на предварительном следствии он называет не только дату, но и время, а именно 14 часов, именно в это время погибший уходил из дома. А перед уходом они разговаривали, и погибший сказал, что пошел гулять.

Свидетель Андриевский и далее дает неправдивые показания, утверждая, что с Пименовым по телефону не общался. При этом в квартире, как говорит свидетель, кроме него и деда никого не бывает. Согласно распечаткам разговоров в период с 31 октября по 10 ноября 2004 г. Пименов трижды звонил в квартиру Андриевских, и общался как со свидетелем, так и с дедом. Своими ли словами говорят в суде потерпевший и свидетель? Почему и дед, и брат убитого скрывают, что общались по телефону с подсудимым? В свою очередь, подсудимый показывает, что он несколько раз звонил и деду и брату, говорил им, что у него был Андриевский, и что он забыл свою куртку. Почему вдруг они скрывают правду о том, что погибший ушел из дома 3 или 4 ноября. По всей вероятности, источником противоположных показаний потерпевшего и свидетеля являются иные лица, желающие, чтобы уголовное дело прошло через суд, и в отношении Пименова был вынесен обвинительный приговор.

В судебном заседании 7.12.05 мной было сделано заявление о том, что я слышал, как следователь прокуратуры Артеменко консультировала свидетелей Галкина, Федорова и Воробьева о том, какие показания надо давать в суде.

Сразу после этого при допросе в суде, Федоров меняет свои показания данные на предварительном следствии. А именно, на следствии он утверждал, что 6 ноября накануне своего дня рождения звонил и общался с погибшим и приглашал его на свой день рождения. Перепутать числа Федоров не мог, т.к. говорил, что звонил накануне своего дня рождения, 6 ноября. А день рождения 7 ноября. Таким образом, еще 6 ноября Андриевский был жив. Убийство Пименову вменяют 31 октября. Поскольку показания Федорова на предварительном следствии не укладывались в прокрустово ложе государственного обвинения и обеспечивали алиби Пименову, Федоров с подачи следователя прокуратуры отказался от своих показаний. На вопрос защиты «Почему на следствии им давались другие показания?» Федоров просто ответил, что он их не давал. Хотя в протоколе стоит его подпись. Федоров является свидетелем обвинения, и никто на следствии на него не мог оказывать давления. По всей вероятности, в тот период прокуратура еще сама не знала, когда произошло убийство и кому вменить это преступление. Поэтому показания Федорова, потерпевшего и брата убитого были записаны на следствии так, как они сами говорили, и как было на самом деле.

Допрошенные в качестве свидетелей Галкин, Федоров и Воробьев показали, что хорошо знакомы с Пименовым. И охарактеризовали его как человека не агрессивного, даже когда Пименов был пьян. Потерпевшего они также хорошо знали и характеризуют его также как не агрессивного человека. Что исключает возможность ссоры между ними и, тем более, такого кровавого убийства. Также они показали, что им известно, что Андриевский был у Пименова, но уехал от него. Характеризуя погибшего, они говорят, что он и курил, и пил, на дне рождения напивался сильно. И это – в малолетние годы. Невольно возникает вопрос, мог ли погибший, будучи 31 октября 2004 г. в сильной степени опьянения уйдя от Пименова, с кем-то еще провести несколько дней, продолжая пьянствовать?
Свидетель Вельган видела, как Андриевский выходил из квартиры Пименова 31 октября после 18 часов.

Согласно обвинительному заключению: после убийства Андриевского Пименов перетащил труп примерно на расстояние 700 метров, где снял с него одежду. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы труп сильно обезображен. Итак, чтобы выйти из дома, пройти метров 300-400 до места убийства, поссориться, убить, отрезать уши и обезобразить труп, а после перетащить его метров на 700, снять с него одежду и спрятать, – потребуется очень много времени. Сколько? Следственный эксперимент не проводился. Но мне представляется, что больше 30-40 минут. Ровно столько отсутствовал Пименов в квартире. А данное время подтверждают свидетели: Пименова – мать подсудимого, и соседи – Калайджан и Дубровская, которые показывают, что Пименов отсутствовал в квартире примерно 30-40 минут (за 15-20 минут до приезда матери он с Андриевским ушел из дома, и минут через 15-20 после приезда матери один вернулся домой). Причем, Дубровская утверждает, что именно в эти 30-40 минут (в этот отрезок времени) она встретила Пименова у подъезда. Попросила его зайти к ней в квартиру и помочь ее дочери в установке компьютерной программы. И минут 10-15 Пименов пробыл у нее. Таким образом, путем несложных подсчетов можно определить, что Пименов отсутствовал вне дома и подъезда минут 15-25, что естественно недостаточно, для того чтобы, как я уже говорил, проделать все те действия, которые вменяют Пименову.

Далее все три свидетеля (Пименова, Калайджан и Дубровская), которые видели, как Пименов вернулся 31 октября около 17 часов домой, утверждают, что у подсудимого была чистая и сухая одежда. В то время как на улице моросил дождь. Кроме того, если учесть характер и локализацию телесных повреждений погибшего, а также то, что следствием Пименову вменяется то, что он перетаскивал труп, раздевал его и т.д. – нелепость обвинения проявляется сама собой. При таких телесных повреждениях вся одежда подсудимого должна была бы быть в крови и грязи. К тому же, выводы проведенной судебно-биологической экспертизы также недвусмысленно говорят, что крови (чьей бы то ни было) на одежде Пименова не обнаружено.

Все обвинение Пименова строиться на его чистосердечном признании, на допросе, проведенном сразу после этого, и протоколе проверки показаний на месте. Однако в суде Пименов заявил, что данные чистосердечные показания он давал под давлением сотрудников милиции. Также в качестве давления его, как бывшего сотрудника ГИБДД, посадили в изоляторе в общую камеру. Что является недопустимым.

Суд, несмотря на возражения адвоката, допросил в судебном заседании сотрудников милиции, которые допрашивали Пименова и добивались от него несуразных, но признательных показаний. Вполне естественно, что данные сотрудники, конечно же, в суде показали, что никакого давления они не оказывали. Суд не имел права в судебном заседании проводить проверку заявления Пименова о том, что на него оказывалось давление со стороны оперативных сотрудников.
Допрошенный в судебном заседании начальник криминальной милиции Кузнецов дал ложные показания, которые противоречат опять-таки материалам предварительного следствия. Так, в деле имеется ответ ОВД за подписью Кузнецова (л.д.32), из которого видно, что оперативными сотрудниками при «отработке» жилого сектора установлено: Андриевский приехал в Долгопрудный 8 или 9 ноября. В судебном же заседании Кузнецов говорит, что такой ответ он давал, основываясь на показаниях Пименова. Но из содержания вышеназванного ответа не следует, что Кузнецов давал ответ на показаниях Пименова. Кроме того, в материалах дела нет ни одного показания, в которых бы подсудимый говорил, что Андриевский приезжал к нему 8 или 9 ноября. Таким образом, очередной свидетель обвинения в суде дает ложные показания.

С другой стороны, если Андриевский действительно приезжал 8 или 9 ноября, становиться понятным, почему дед убитого так долго не разыскивал своего внука. Поскольку внук пропал не 31 октября, а 8 или 9 ноября.

Допрошенные в судебном заседании свидетели Корнилова и Маланин показали, что знали Пименова давно. Характеризуют его с положительной стороны. Как спокойного и не агрессивного человека. Не способного на преступления и уж тем более, такого как убийство.

Учитывая все вышеизложенное, защита считает, что вина Пименова в инкриминируемом ему убийстве полностью не доказана. Имеется множество неопровержимых и последовательных свидетельских показаний, обеспечивающих алиби моего подзащитного и доказывающих его невиновность. В то же время свидетели обвинения и потерпевший поменяли свои показания в судебном заседании.

Прошу суд вынести в отношении моего подзащитного Пименова оправдательный приговор в соответствии со ст.302 ч.2 п.2 УПК РФ, поскольку подсудимый не причастен к совершению преступления.

Защитительная речь адвоката

Законодатель не регулирует содержание судебных прений. Ст. 292 УПК РФ содержит лишь указание на то, кто принимает участие в судебных прениях, содержит два запрета для выступающих в прениях сторон. Нельзя ссылаться на доказательства не рассмотренные в ходе судебного следствия ( ч. 4 ст. 292 УПК РФ ).

Председательствующий в процессе может остановить выступающего в случае, если тот ссылаются на обстоятельства, не имеющие отношения к рассматриваемому делу, в случае, если выступающий ссылается на доказательства, признанные в установленном порядке недопустимыми, согласно ст. 75 УПК РФ (ч. 5 ст. 292 УПК РФ).

Читайте так же:  Льготы матерям в казахстане

Аналогично разрешены вопросы судебных прений по гражданским делам и делам в арбитражных процессах. Ст. 190 ГПК РФ определяет лиц, участвующих в судебных прениях, их представителей, первым в прениях выступает истец и его представитель, последняя реплика всегда за ответчиком и его представителем.

Ст. 164 АПК РФ определяет, — первым в прениях выступает истец и его представитель, выступающие не вправе ссылаться на обстоятельства, которые судом не выяснялись, не исследовались, либо признаны недопустимыми, последняя реплика всегда за ответчиком и его представителем.

Помимо указанных ограничений, адвокат самостоятелен в построении судебной речи.

Существуют некоторые различия между выступлениями адвоката в судебных прениях по отдельным категориям дел.

В арбитражном и гражданском процессах адвокат более оперирует, логически выстроенной системой доказательств, и эмоциональная сторона речи не имеет приоритетного значения.

Иное дело, — защитительная речь адвоката в уголовном процессе, где помимо логически доказательственной части речи, большое значение имеет эмоционально-психологическое воздействие на слушателей, с целью убеждения в правоте своей позиции по делу.

Особенно актуальна убедительность защитительной речи в выступлениях адвоката перед судом присяжных, т.к., не профессиональные судьи, более восприимчивы к эмоционально-психологической окраске содеянного подсудимым, к информации данных о его личности.

Защитительная речь адвоката в уголовном процессе напрямую зависит от позиции подсудимого по делу.

Позиции три: 1. Оправдательная, когда подсудимый не признает вины, и адвокат, на основе анализа доказательств по делу, убежден в полной невиновности подзащитного.

Возможны варианты, когда адвокат, профессионально сознает, что виновность подсудимого доказана, но тот не признает вины, в этом случае, без альтернативно, адвокат обязан следовать позиции, избранной подзащитным, доказывая, вслед за ним то, что белая стена, совсем не белая, а черная, и тот, кто считает по иному, страдает обманом зрения. В противном случае, если адвокат не разделит позицию подсудимого, – налицо нарушение права на защиту, т.к., п.п. 3 п. 4 ст. 6 ФЗ № 63-ФЗ от 31.05.2002 года « Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ », запрещает адвокату занимать по делу позицию вопреки воли доверителя, за исключением случаев, когда адвокат убежден в самооговоре своего подзащитного. Аналогично этот вопрос разрешает п.п.2 п. 1. ст. 9. Кодекс профессиональной этики адвоката. Расхождения в позиции по делу между подсудимым и адвокатом быть не может, по принципу: «куда иголочка – туда ниточка», (адвокат – ниточка).

Не просто принять решение о оспаривании самооговора подзащитного.

По несовершеннолетним и лицам, страдающим физическими либо психическими недостатками, а также, лицам не владеющими языком, на котором ведется судопроизводство, в случаях, когда адвокат убежден в самооговоре – допустима позиция защиты, вопреки воли подзащитного. В иных случая, когда самооговор совершается под страхом расправы со стороны соучастников преступления, либо, из желания подзащитного принять вину на себя, с целью помочь уйти от ответственности соучастникам, в числе которых могут быть близкие подзащитного, решающая роль в принятии решения по избранной позиции принадлежит не адвокату.

Решение об оспаривании самооговора адвокат должен принимать на основе детального изучения и анализа доказательств по делу, и доводы адвоката – доказательства самооговора, должны быть юридически безупречны.

2. Позиция переквалификации действий подсудимого по статье уголовного закона, предусматривающую меньшую ответственность за содеянное, когда подсудимый признает вину, но адвокат считает, что его действия неверно квалифицированы предварительным следствием.

Общий принцип данной позиции, – она не должна ухудшать положения подзащитного.

3. Позиция смягчения ответственности за содеянное, (позиция снисхождения ), когда подсудимый полностью признает вину, адвокат полагает, что достаточно доказательств, подтверждающих его виновность, но мера наказания должна быть минимальной, по санкции данной статьи, либо подсудимый заслуживает применения более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление, в соответствии с требованиями ст. 64 УК РФ.

Защитительная речь адвоката состоит из трех частей – вступление, основная часть речи, заключение.

Адвокат должен ясно представлять, готовясь к произнесению защитительной речи, о чем говорить, что говорить, как говорить.

Необходимо определить предмет доказывания – основной тезис защитительной речи, методы и способы доказывания, правильно построить композиционно защитительную речь.

Основная цель защитительной речи – убедить слушателей, ( судей, присяжных заседателей ), в правильности избранной по делу позиции адвокатом. Основными методами достижения этой цели являются: логически выстроенная система доказательственных доводов и эмоционально-психологическая убедительность аргументов защитительной речи.

Основные требования к защитительной речи адвоката – конкретность, лаконичность формулировок, обоснованность выводов.

Известно образное высказывание Платона о том, что речь судебного оратора должна составлять в целом живое существо, голова, тело, руки, ноги, все это должно соответствовать своему назначению, и составлять единое целое.

Когда нарушается логическая последовательность доводов защитительной речи, доводы вытекают из ложных посылок, – нарушается целостность восприятия картины происшедшего, утрачивается связь между фактами доказывания и конечными выводами позиции защиты.

Вступление в защитительной речи преследует цель, – завладеть вниманием слушателей, расположить их к восприятию того, о чем намерен говорить оратор. Неуместен шаблон, который порой присутствует в речах наших адвокатов.

Вряд ли, заинтересует слушателей адвокат, который произносит защитительную речь следующего содержания: — «Мой подзащитный обвиняется в том……. (следует дословное перечисление эпизодов, по тексту обвинительного заключения),… У меня нет оснований оспаривать предъявленное обвинение. Вина моего подзащитного полностью доказана. Обращаю ваше внимание только на доказательства, характеризующие личность моего подзащитного, ранее не судимого, положительно характеризуемого по месту работы и в быту, имеющего на иждивении несовершеннолетнего ребенка. Прошу определить меру наказания не связанную с лишения свободы……….»

Этих стандартов следует избегать, т.к., в приведенном монологе, начисто отсутствуют элементы мыслительной деятельности адвоката.

В советские времена было обязательным, в вступительной части защитительной речи, давать общественно-политическую оценку содеянного подзащитным. На этот счет, были циркуляры Министерства Юстиции РСФСР. Доходило до абсурда, когда адвокат в вступительной части речи, клеймил позором такое, чуждое советскому строю явление, как кража, говорил о том, что лица расхищающие социалистическую собственность, подрывают основы благополучия советских людей, мешают им дружно идти в светлое завтра, и людям, посягнувшим на экономическую основу государства, нет место среди строителей коммунизма, одновременно, в последующем, тот же адвокат, горячо доказывал, что его подзащитный, не мало сделал для приближения светлого будущего, т.к., он имеет хорошую характеристику с места работы, ходатайство трудового коллектива о взятии, оступившегося вора на поруки, и блестящую характеристику от участкового по месту жительства, в которой указано, что подзащитный два или три раза принимал участие в ленинских коммунистических субботниках, и один раз помог старушке перейти улицу в людном неположенном месте.

На одном из семинаров в г. Хабаровске в 1975 году, видный московский адвокат, который после смены режима, стал непримиримым демократом, учил молодых адвокатов, в том числе и автора этих строк, как следует давать общественно-политическую оценку содеянного подзащитным в вступительной части защитительной речи. В те времена, были нередки процессы над десидентами. В одном из процессов, этот адвокат, защищал механика ткацких станков чулочной фабрики, который очень хотел отбыть в землю обетованную, и пытался нелегально пересечь « железный занавес », за что был предан суду, как изменник родины, пытавшийся вывести за границу секреты советского текстильного производства, и разгласить их западным спец. службам. Очевидно, у властей были серьезные опасения, что секреты производства советских колготок, подорвут мощь экономики социалистического государства. В вступительной части защитительной речи адвокат сказал, что как гражданин Советского Союза, как член КПСС, он глубоко возмущен тем, что отдельные отщепенцы, предают нашу горячо любимую родину, выдают государственные секреты, и искренне возмущен поступком своего подзащитного, но как юрист-адвокат, он должен выполнить свою казенную миссию, и защищать этого человека, т.к., только наша Советская, самая справедливая в мире Конституция, дает, даже таким, попавшим в сети буржуазной пропаганды, людям, как его подзащитный, право на защиту от предъявленного обвинения….. и далее в том же духе.

Подобные речи были эталонны, справедливости ради, следует отметить, что мало кто из адвокатов, следовал этим циркулярным указаниям т.к., здравый смысл не зависит от указаний режима, а подавляющая часть адвокатов, не страдала скудоумием.

В вступительной части защитительной речи уместно заинтриговать слушателей, выдвинуть тезис, способный привлечь внимание, привести цитату, применимую к рассматриваемому делу. Строгих рецептов здесь нет, а вариантов великое множество.

Основная часть защитительной речи напрямую связана с позицией адвоката по делу.

Наиболее распространенная позиция защиты – смягчение ответственности за содеянное. Порою, адвокат в замешательстве, о чем говорить? Подсудимый пять раз судим. Вину признает полностью. Доказательств виновности, более чем достаточно. Что положительного в этом человеке? Выход есть всегда, как в том одесском анекдоте, когда в отдел кадров оборонного НИИ, пришел молодой человек для устройства на престижную, высоко оплачиваемую должность, и на вопросы кадровика отвечал, что он три раза судим за мошенничество, платит алименты трем женам, неоднократно лечился от наркомании, пять раз увольнялся ранее за прогулы. На вопрос: — что же у Вас положительного? — Браво ответил – Реакция Вассермана! Данный случай, вряд ли растрогал бы наших судей, но это пример тому, что в самых безнадежных ситуациях, всегда возможно отыскать малозаметные детали, и придать им плюсовую окраску. (Не пугая судей одесскими примерами).

По печальной аналогии, один ныне здравствующий коллега, в процессе по обвинению подзащитного в неосторожном убийстве, при оправдательной позиции защиты за недоказанностью участия в содеянном, предъявил суду, в дополнении к судебному следствию, массу почетных грамот, которыми подзащитный был награжден за первые места в республиканских соревнованиям по пулевой стрельбе, при фабуле дела, когда выстрелы в потерпевшего, были произведены в темное время, со значительного расстояния. (Случай на охоте). Это из серии, когда расшибают лоб, если попросят помолиться. Это усердие со знаком минус.

Поле деятельности для адвоката, в защитительной речи, по позиции снисхождения к подсудимому, при полному признании им вины и доказанности обвинения – необъемно.

По высказыванию русского судебного деятеля А.Ф. Кони – Нет такого падшего и заблудшего человека, в защиту которого не нашлось бы слова сострадания -.

Подлежат анализу и доказыванию все части и пункты ст. 61 УК РФ – обстоятельства смягчающие наказание, применительно к конкретному подсудимому. Обосновывая наличия каждого смягчающего вину обстоятельства, необходимо ссылаться на подтверждающие доказательства, исследованные в ходе судебного следствия.

Недостаточно перечислить то, что подзащитный впервые совершил преступление небольшой тяжести, вследствие случайного стечения обстоятельств, что на его иждивении находятся малолетние дети, что подсудимый активно способствовал раскрытия данного преступления, что он загладил добровольно причиненный вред и т.п. Необходимо, каждое смягчающее вину обстоятельство, подтвердить реальными доказательствами, со ссылками на листы дела. Уместно в защитительной речи зачитывать полностью, либо частично документы, подтверждающие смягчающее вину обстоятельство.

При наличии смягчающих вину обстоятельств, предусмотренных пунктами И или К ст. 61 УК РФ, и отсутствии отягчающих обстоятельств (в редакции статьи Федеральным законом от 29.06.2009 года), в соответствии с ч. 1 ст. 62 УК РФ срок или размер наказания не могут превышать 2/3 максимального срока или размера наказания наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей УК РФ.

Следует обратить внимание суда на то, что в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ – суд при назначении наказания может учитывать и другие смягчающие вину обстоятельства, не предусмотренные ч. 1 данной статьи. Следует предъявлять суда дополнительные смягчающие вину обстоятельства, и просить суд признать их таковыми.

Читайте так же:  Требования к кабелям связи

Адвокат должен оспорить каждый довод обвинения, если оно просит суд признать в действиях подсудимого отягчающие вину обстоятельства, предусмотренные ст.63 УК РФ.

Адвокат должен просить суд не применять к подсудимому дополнительных мер наказания, мотивируя просьбу конкретными доводами, со ссылками на доказательства, исследованные судом.

Адвокат должен просить суд не применять к подсудимому принудительных мер медицинского характера, если к тому имеются основания.

Адвокат должен оспорить гражданский иск по делу, если к тому имеются основания, четко мотивирую свою позицию в этой части.

По позиции смягчения ответственности и наказания, адвокат должен в защитительной речи осветить вопросы, сформулированные в ст. 299 УПК РФ — вопросы, разрешаемые судом при постановлении приговора, применительно к рассматриваемому делу. Положение подзащитного значительно улучшится, если адвокат аргументировано, доказательственно осветит пункты данной статьи, с позиции смягчения ответственности подсудимого.

Представляется, что профессионально прозвучит в защитительной речи, ссылка адвоката на пункты руководящего Постановления Пленума Верховного суда РФ, по позиции смягчения ответственности и наказания.

Основными по данной теме являются:

1. Постановление Пленума ВС РФ от 11 января 2007 г. № 2 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания».

2. Постановление Пленума ВС РФ от 29 октября 2009 г. № 20. «О некоторых вопросах судебной практики назначения и исполнения уголовного наказания».

3. Постановление Пленума ВС РФ от 29 октября 2009 г. № 21. «О внесении изменения и дополнений в Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 11 января 2007 года « 2 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания».

4. Постановление Пленума ВС РФ от 29 июля 2010 г. №17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве».

Уместно сослаться на конкретное определение судебной практики вышестоящих судов, где в аналогичной ситуации, дело разрешено с минимальным наказанием для подсудимого.

Принято считать, что в российском уголовном судопроизводстве нет прецедентного права, и ссылки на то, как разрешено в похожей ситуации, дело другим судом, либо вышестоящим судом, не являются для суда, рассматривающего конкретное дело определяющим. Формально, с этой позицией можно согласиться, но руководящие Постановления Пленума Верховного Суда РФ, в которых формулируется четкая позиция по трактовке положений уголовного, либо процессуального закона, – то же прецедентное право, только в другой юридической конструкции, и Постановления Пленума ВС РФ, подготавливаются на основе той же судебной практики.

Ссылаясь на конкретные определения судебной практики в защитительной речи, уместно сделать оговорку, примерно такого содержания: — « Понимая, что судебная практика не является источником права, позволю себе слаться на Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от ….. №……. которым, в схожей ситуации, дело разрешено следующим образом……………….. полагаю, что суду не безразлична позиция Верховного Суда РФ по данной категории дел ».

По позиции защиты, связанной с доказыванием нарушений норм УПК РФ, нарушением законных прав подзащитного в ходе предварительного расследования, уместно ссылаться на следующие основополагающие Постановления Пленума Верховного Суда РФ:

1. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 29.04.1996 г. (в редакции Постановления Пленума ВС РФ от 06.02.2007 г. № 7.) «О судебном приговоре».

2. Постановление Пленума Верховного суда РФ № 1. от 05.03.2004 г. «О применении судами норм уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации».

3. Постановление Пленума Верховного суда РФ № 23 от 22.11.2005 г. «О применении судами норм уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей» .

4. Постановление Пленума Верховного суда РФ № 60 от 05.12.2006 г. «О применении судами особого порядка судебного разбирательства уголовных дел».

5. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 28. от 22.12.2009 г. «О применении судами норм уголовно-процессуального законодательства, регулирующих подготовку уголовного дела к судебному разбирательству».

По делам несовершеннолетних, невозможно при подготовке к защитительной речи, обойтись без руководящего Постановления Пленума Верховного суда РФ № 1 от 01.02.20011 г. «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних».

Несомненно, что ссылки на конкретные пункты Постановления Пленума Верховного Суда РФ и тезисы судебной практики вышестоящих судов, будут способствовать убеждению суда в правоте позиции адвоката, избранной по рассматриваемому делу.

В основной части защитительной речи, по позиции переквалификации действий подсудимого по статье закона, предусматривающую меньшую ответственность за содеянное, необходимо провести анализ каждого доказательства, которое, по мнению обвинения, подтверждает виновность подсудимого, по той статье уголовного закона, по которой он предан суду.

Необходимо подвергнуть критике приведенные доказательства обвинения, оспорить их, и на основе своей конструкции доказательств, убедить суд в том, что действия подсудимого неверно квалифицированы статьей закона о более тяжком преступлении. Необходимо дать развернутый анализ диспозиции статьи уголовного закона, вмененного подсудимому, убедить суд в том, что действия подзащитного должны квалифицироваться менее тяжкой статьей закона, с приведением доказательств, подтверждающих позицию защиты.

Уместно и необходимо оперировать конкретными пунктами Постановления Пленума Верховного Суда РФ по данной категории дел, с приведением примеров из судебной практики вышестоящих судов.

Позиция оправдания подсудимого. Согласно требованиям ч. 2 ст. 302 УПК РФ – оправдательный приговор постановляется в случаях: — если не установлено событие преступления, подсудимый не причастен к совершению преступления, в деянии подсудимого отсутствует состав преступления, в отношении подсудимого присяжные вынесли оправдательный вердикт.

В основной части защитительной речи, по данной позиции, необходимо оспорить каждое обвинительное доказательство, приведя контрдоказательства обвинению.

Необходимо убедить суд в том, что показаниям свидетелей обвинения верить нельзя, т.к. эти показания противоречивы, с приведением фактов противоречий, причин возникших противоречий в показаниях свидетелей, убедить суд в том, что свидетели обвинения являются лицами, прямо заинтересованными в неблагоприятном для подсудимого исходе дела, убедить суд в том, что согласно требованиям ст. 75 УПК РФ, данные доказательства недопустимы, т.к. они получены с нарушением требований УПК РФ, свидетель не может указать на источник получения информации и т.п.

Убедить суд в том, что показания свидетелей защиты, – истина в последней инстанции, а сами они, (свидетели защиты), – их духовный облик — олицетворение чистоты и непорочности, (белее альпийского снега!).

Убедить суд в том, что некоторые обвинительные доказательства по делу, не относятся к предмету доказывания, (ст. 73 УПК РФ), и не могут быть положены в основу обвинения подсудимого.

Убедить суд в том, что опознание по делу проводилось с нарушением требований ч. 5 ст.193 УПК РФ по фотографиям, в то время как, имелась возможность предъявить лицо для опознания лично, (подтвердить конкретными доказательствами), и т.п.,

Убедить суд в том, что по делу нарушены требования главы 27 УПК РФ, определяющей порядок проведения экспертизы. Нарушены права обвиняемого при назначении и производстве судебной экспертизы, (ст. 198 УПК РФ). Дать анализ заключению экспертов, (ст. 204 УПК РФ), с целью оспорить достоверность выводов экспертов. Поставить под сомнение компетенцию экспертов, указать суду на то, что эксперты в заключениях вышли за пределы своей компетенции, поставить под сомнение правильность методик, применяемых экспертами, при составлении заключения, и т.п.

Оспорить доводы обвинения о реальной либо идеальной совокупности, если это на пользу подзащитного (ст. 17 УК РФ).

Квалифицированно доказать суду, что имел место эксцесс исполнителя, соучастника преступления, в то время как, подсудимый не имел единого умысла с соучастником, на совершение конкретных преступных действий (ст. 36 УК РФ).

Доказать суду то, что срок давности вынесения приговора истек, если к тому имеются основания (ст.78 УК РФ).

Разумеется, все вышеизложенное – схема основной части защитительной речи по позиции оправдания подсудимого. Конкретика — в деле, по которому произносится защитительная речь, но порядок построения этой части защитительной речи – может быть таким.

Заключительная часть защитительной речи – аккорд, подведение итогов сказанного. Аккорд должен прозвучать, по возможности, кратко и убедительно, чтобы у слушателей сохранилась целостная картина восприятия услышанного.

Бытует мнение, что наиболее отчетливо запоминается то, что сказано в заключительной части разговора, монолога. Вячеслав Тихонов объявил об этом с экрана. Неизвестно доподлинно, как воспринял эту догму Леонид Броневой, но мнение сохранилось, и принято считать, что в конце словесной передачи информации, лучше формулировать кратко основной вывод сказанного.

В защитительной речи, это просительная часть, в которой необходимо довести до суда итоговую просьбу защитника по занятой позиции.

Формулировка заключительной позиции по делу не должна быть альтернативной, она должна быть конкретной и краткой.

Совершенно недопустимо, когда адвокат просит суд оправдать подсудимого, с оговоркой, — если уважаемый суд, (ваша честь!), не разделит позицию защиты, адвокат согласен на меру наказания не связанную с лишением свободы.

Эта альтернативность свидетельствует о неуверенности адвоката в правильности избранной по делу позиции, и сводит на нет, всю убедительность основной части защитительной речи, в которой адвокат убеждал суд в невиновности подзащитного.

Принято после окончания прений сторон, пользоваться репликой. Право последней реплики принадлежит подсудимому или его защитнику (ч. 6 ст.292 УПК РФ).

Некоторые коллегии отказываются от последней реплики, объясняя это тем, что все сказано в защитительной речи. Представляется, что адвокат должен во всех случаях пользоваться правом последней реплики, т.к., психологически отказ от последней реплики, может быть воспринят, как отсутствие у защиты аргументов против доводов, высказанных в реплике обвинителя. Может сложиться мнение, что после реплики обвинителя «крыть» адвокату нечем. Уместно, кратко пояснить суду в последней реплике, что доводы обвинения, не поколебали позицию защиты, и адвокат надеется на то, что при постановлении приговора, суд учтет аргументы защиты, и вынесет законный и обоснованный приговор, в котором будут удачно совмещены гуманность и справедливость!

По сложным, много эпизодным делам, с большим количеством подсудимых, уместно и целесообразно, представлять суду по окончании прений сторон, до удаления суда в совещательную комнату, в соответствии с требованиями ч. 7 ст. 292 УПК РФ, в письменном виде, предлагаемою формулировку решений по вопросам, указанным в пунктах 1-6 ст. 299 УПК РФ (Вопросы, разрешаемые судом при постановлении приговора).

Это может существенно укрепить позицию защиты при принятии судом окончательного решения по делу.

Нередки случаи, когда адвокаты, после окончания судебных прений, передают секретарю судебного заседания письменный текст своей защитительной речи, в УПК РФ этот момент не регламентирован, но это целесообразно во всех отношениях, – секретарю удобно формулировать в протоколе судебного заседания позицию защиты, и не исключено, что суд при постановлении приговора, сможет вновь оценить эту позицию на основе текста защитительной речи.

Общепринято, что защитительные речи произносятся, а не зачитываются по заранее заготовленному тексту.

Здесь нет строгих запретов и стандартов. По делам незначительного объема, возможно, составлять тезисы защитительной речи и по ним произносить речь. По много эпизодным делам уместно составить письменно защитительную речь, и произнося ее, ориентироваться на канву составленной речи. Все зависит от нашего опыта, наших возможностей, от того, что нам дано. Порою, квалифицированные адвокаты, с большим практическим опытом, не могут в устном изложении охватить всего объема, который они намеревались изложить в защитительной речи, и по окончанию выступления, с сожалением убеждаются в том, что отдельные моменты, запланированные ранее, были упущены. Выход один – тщательная подготовка к произнесению защитительной речи, составление либо полного текста речи, либо подробных тезисов речи, с разбивкой по частям, (вступление, основная часть, заключение).

Читайте так же:  Приказ фз 15-фз от 23022018

Для начинающих адвокатов не возбраняется полностью зачитывать в суде свою речь.

Главным в защитительной речи является то, чтобы мы сказали суду все, о чем хотели сказать по делу.

Как произносить защитительные речи ? От правильно выбранного стиля речи, манеры поведения оратора, во многом зависит убедительность сказанного для слушателей.

Слушают того, кому доверяют, доверяют уверенным, в правоте сказанного. Стиль речи может быть разным, эмоциональным, сострадательным, деловым, и т.п., во многом он определен позицией по делу, но уверенность в том, что адвокат занял правильную позицию, убежден в правоте того, что излагает, должна непременно присутствовать в выступлении судебного оратора.

Уверенный человек, убеждая, в чем либо, всегда смотрит в глаза тому, кого он пытается убедить. Это действенный психологический прием воздействия на слушателей. Манеры выступающего должны вселять в слушателей интерес и уважение к личности судебного оратора. Правильная осанка, хорошо поставленный голос, тембр речи, выверенные жесты, правильная мимика, в комплексе, создают образ уверенного в себе человека.

Совершенно недопустимо, когда адвокат, произнося защитительную речь, начинает рыться в своих бумагах, отыскивая нужный лист, произносит речь неуверенным тихим голосом, допускает в речи выражения, неприемлемые в судебном присутствии, пользуется в речи вульгарными выражениями, неграмотно произносит отдельные слова, допускает выражения принятые в уголовной среде, (блатизмы), излишне жестикулирует.

Это работает против адвоката, и не способствует убеждению в правильности избранной позиции по делу, т.к. облик судебного оратора во многом влияет на восприятие того, что он пытается донести до слушателей.

Не профессионально звучат из уст адвоката, неправильные ударения в словах — договор и приговор, когда допускаются выражения: мент, беспредел, зона и т.п. Есть другие слова для пересказа ситуации.

Совершенно недопустимо в защитительной речи по делам, где потерпевшие серьезно пострадали от действий подсудимого, где совершалось насилие с причинением тяжкого вреда здоровью, либо смертью потерпевшего, по делам об изнасиловании, строить свою защиту на отрицательных качествах потерпевшего. Когда речь идет о том, что потерпевший своими действиями, сам создал ситуацию, в результате которой подсудимый совершил действия, которые могут быть расценены как необходимая оборона, либо превышение ее пределов, допустимо обращать внимание суда на эти моменты, т.к., это основной тезис защиты. Но когда ситуация иная, и потерпевший не совершая никаких противоправных действий стал жертвой преступления, недопустимо предъявлять суду данные о том, что несколько лет назад потерпевший имел приводы в милицию, и в некотором роде, злоупотреблял алкоголем в свободное от работы время. По насильственным преступлениям потерпевшему наносится вред здоровью, в случае смерти человека, потерпевшими являются его близкие родственники, совершенно некорректно отыскивать в жизни погибшего негативные моменты, их достаточно у каждого человека, не этично, причинять потерпевшим боль, указанием на грехи человека, которого нет по вине подсудимого. Это вопросы общепринятой этики, переходить границы морально не дозволенного не следует.

Не эффективно выглядит позиция защиты, когда по делам об изнасиловании, адвокат пытается всю вину за происшедшее свалить на потерпевшую. Основной довод – зачем пошла с незнакомым или мало знакомым человеком? Зачем своим поведением дала повод для совершения насилия ? Не пошла бы, ничего бы не произошло !

По этой логике: – сиди дома – доживешь безбедно до глубокой старости !

Этой позиции имеется веский контрдовод – пошла, потому, что не каждый день встречаются уроды, способные насильно брать то, что им не дают.

Виктимное поведение потерпевшей, может быть неким аргументом в защитительной речи по делам данной категории, но это не должно быть основным аргументом защиты. Профессионально — строить защиту на совокупности доказательств оправдывающих подсудимого, либо смягчающих его ответственность, но тактически строить всю защиту, только на неправильном поведении потерпевшей — не рационально.

Весьма неприглядно мы выглядим в глазах слушателей, когда в защитительной речи касаемся позиции своих коллег по защите, и из желания облегчить участь своего подзащитного, доходим до того, что убеждаем суд в том, что речь коллеги (предыдущего оратора), была «вообще, не по делу», и есть большие сомнения в том, знаком ли коллега с уголовным кодексом.

Коллизии в защите допустимы, но степень конфронтации с коллегами по защите, должна быть выдержанной и разумной, равно, как и в полемике с обвинением.

Так же, неуместно поведение некоторых наших коллег, в то время, когда защитительную речь произносит другой адвокат, порою, адвокаты проявляют свое возмущение высказываниями выступающего против своего подзащитного, так бурно, что председательствующему в процессе, приходится делать им замечания. Запомнился случай, когда адвокат, выслушивая защитительную речь коллеги, мимикой и жестами показывал, что выступающий явно страдает выраженной формой слабоумия, если позволяет себе затрагивать в речи главенствующую роль в содеянном его подзащитного, красноречивые жесты в сторону виска, подчеркивали безаппеляционность этого вывода.

Наше недовольство позицией обвинения, также, порою, проявляются в некорректной форме.

На «публику» это может сработать, но, подобные проявления, явно дискредитируют нас профессионально, и не способствуют улучшению имиджа профессии.

В истории Российской адвокатуры есть замечательные образцы защитительных речей адвокатов. В основном это относится к старой, дореволюционной школе адвокатуры, когда ее ярчайшими предстателями, были такие, чудесники и чародеи слова, как Н.П. Карабчевский, В.Д. Спасович, А.И. Урусов, П.А. Александров, Ф.Н. Плевако, С.А. Андриевский, К.К. Арсеньев, не следует забывать, что эти люди, каждый по своему, были высоко одаренными людьми, и помимо адвокатуры достигали немалых высот в иных областях науки и искусства. Их жизнь подтверждает притчу о том, что талантливый человек – во всем талантлив.

Князь А.И. Урусов известен как театральный критик.

В.Д. Спасович — автор многотомного издания по истории русской и мировой литературы. С.А. Андриевский – поэт, литературный критик, исследователь творчества Тургенева и Достаевского. К.К. Арсеньев – автор фундаментальных работ по уголовному праву.

Это люди своего времени, и их слово применимо к той судебной системе, во времена которой, они творили.

В наше время, в условиях строгих параметров судебной практики, в условиях безоговорочного подчинения нижестоящих судов вышестоящим, которые диктуют стабильность судебной практики, в условиях, когда независимость судей при принятии решений по делам, напрямую зависит от утверждения этих решений кассационной инстанцией, а в случае отмены принятого решения, судья может попасть в разряд лиц, неугодных стабильному правосудию, с риском потерять высокооплачиваемую работу, в разы превышающую среднюю заработную плату по региону, вряд ли бы, слово выдающихся ораторов прошлого, имело серьезное воздействие на наших судей, при выборе окончательного решения по рассматриваемому делу.

По делам, где подсудимым является далеко не бедный человек, в случаях освобождения из под стражи, и условной меры наказания, в разы увеличивается риск судьи попасть под подозрение в коррупционных проявлениях, на фоне всенародной безуспешной борьбы с коррупцией.

Примеров тому, более чем достаточно.

Широко растиражированное прессой и телевидением дело Ходарковского и Лебедева. По утверждениям некоторых средств массовой информации, вина фигурантов дела не доказана. Считать чужие деньги – занятие не благодарное, т.к., своих от этого не прибавится, но желтая пресса пишет о том, что команде высококвалифицированных адвокатов, за работу по делу

заплачено несколько миллионов долларов. Результат известен,- обвинительный приговор с огромным сроком. Старания адвокатов были тщетны. Судья, рассматривающий дело, в телепередаче публично заявил, что при составлении приговора, ни с кем не советовался, помощник судьи, выступила с иным заявлением, говорит, жалко ей этого судью, человек он очень порядочный, но приговор писал не один, помогали ему в вышестоящем суде.

Зачем платили адвокатам такие деньги? (если пресса не преувеличивает). Это дело мог провести один стажер адвоката, допущенный к защите по определению суда,-

результат был бы тот же. Расходная часть обеспечения защиты — явно не соответствует реальным возможностям адвокатов, о чем свидетельствует результат по делу. Ярчайшая иллюстрация к роли адвоката в современном судебном уголовном процессе.

Хорошо, что у бывшего секретаря райкома комсомола Ходарковского, есть деньги на адвокатов и прессу, а сколько безвестных Ходорковских, с иными фамилиями, осуждено по России в подобных ситуациях, и адвокаты им помочь не могли, несмотря на свою квалификацию и яркие защитительные речи.

Роль адвоката в современном уголовном процессе ничтожна, если к делу имеется интерес местных или вышестоящих элит.

В нашей профессии нет авторитетов. Так называемые, известные адвокаты, с той же регулярностью, «проигрывают » громкие уголовные дела, о неизвестных, и говорить нечего. Откуда мифы о лучших адвокатах, о пресловутых « золотых пятерках » ? Загадок здесь нет. Просто, есть люди в звании адвоката., которые само пиаром, выступлениями на телеканалах, участием в шоу программах, где они глаголят общеизвестные истины, повторяя как попугаи, о том, что перед законом все равны, не взирая на чины и звания, что главное – неотвратимость наказания, что тюрьма никого еще не исправила, что свобода лучше, чем не свобода, и прочую чушь, само приближением к власть имущим, скандальной репутацией, очевидно, подавляют свои комплексы несостоятельности, не забывая о том, что самореклама положительно влияет на размер личных доходов.

Мелькают на телеканалах броские сюжеты о том, как, в совершенно безнадежной ситуации, как правило, женщина, приходит на прием к адвокату, и тот, побеседовав с ней несколько минут, мчится к ней в дом, переговаривает с соседями, и вмиг раскрывает страшное убийство ее мужа (или любовника, в зависимости от замысла режиссера), притом, моментально проводятся всевозможные экспертизы, вплоть до геномной. Куда там, до этих экспресс-расследований, детективам Эдгара По, Агаты Кристи и сверх современного Б. Акунина! И в этом балагане участвуют не актеры, а действующие адвокаты.

Именуется все это адвокатскими историями, хотя, налицо классические оперативно-розыскные мероприятия.

Все это далеко от профессиональной адвокатуры. «Гиганты и чародеи слова » — этим не занимались. Не позволяло происхождение.

Адвокат по уголовным делам крайне редко может повлиять на позицию судей по делу, те случаи, когда внутреннее убеждение судьи совпадает с позицией адвоката — (идеальная совокупность) – крайне редки, о чем свидетельствует статистика оправдательных приговоров. Судейское убеждение формируется не под влиянием ярких защитительных речей адвокатов, оно зависит от общей тенденции политики правосудия, от того, куда качнется маятник правосудия — в репрессию или к шкале гуманизации наказаний. Подобные решения — компетенция никак не судейской, а высшей власти.

Несмотря на некоторый пессимизм в оценке современных возможностей защитника по уголовным делам, адвокат обязан в процессе делать все от него зависящее, использовать весь арсенал законных средств, в целях оправдания подзащитного, либо смягчения его ответственности перед законом. Нужно работать по делам таким образом, чтобы при неблагоприятном для подзащитного результате, доверители остались довольны проделанной адвокатом работой, и были убеждены в том, что адвокат по делу сделал все, что от него зависело.

Наверное, в этом и суть профессионализма.

Можно посоветовать коллегам, в качестве минимума информации, по обширной теме защитительной речи адвоката следующую литературу:

1. Плевако. Избранные речи. Юр. лит. 1993 г.

2. Сергеич. Искусство речи на суде. Юр. лит. 1988 г.

3. Спасович. Судебные речи. СПБ. 1993 г.

4. Костандов. Судебное красноречие русских юристов прошлого. Фемида. 1992 г.

5. Судебные речи известных русских юристов. Юр. лит. 1958 г.

6. Цицерон Марк Тулий. Три трактата об ораторском искусстве. Наука. 1972 г.

7. Панасюк. Как убеждать в своей правоте. Современные психотехнологии. Дело. 2001 г.