Гражданский кодекс успех

Подборка наиболее важных документов по запросу Гонорар успеха (нормативно-правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).

Статьи, комментарии, ответы на вопросы: Гонорар успеха

Документ доступен: в коммерческой версии КонсультантПлюс

Документ доступен: в коммерческой версии КонсультантПлюс

Судебная практика: Гонорар успеха

Документ доступен: с 20 до 24 ч. (выходные, праздники — 24 часа)

Статья 779. Договор возмездного оказания услуг

1. По договору возмездного оказания услуг исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги (совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность), а заказчик обязуется оплатить эти услуги.

2. Правила настоящей главы применяются к договорам оказания услуг связи, медицинских, ветеринарных, аудиторских, консультационных, информационных услуг, услуг по обучению, туристическому обслуживанию и иных, за исключением услуг, оказываемых по договорам, предусмотренным главами 37, 38, 40, 41, 44, 45, 46, 47, 49, 51, 53 настоящего Кодекса.

Комментарий к Ст. 779 ГК РФ

1. Комментируемая статья впервые формулирует легальное определение договора возмездного оказания услуг. Ранее действовавшее законодательство предусматривало лишь отдельные виды обязательств по оказанию услуг, такие как поручение, комиссия, транспортная экспедиция, однако общего понятия договора, охватывающего все виды услуг, в законодательстве закреплено не было. Кроме того, для регулирования многих договорных отношений приходилось применять нормы о договорах, направленных на регулирование сходных внешне, но в действительности имеющих иную юридическую природу отношений.

2. Учитывая новизну данного договора, а также незначительную на момент принятия части второй ГК РФ судебную практику, определение договора сформулировано в законе лишь самым общим образом, причем основной акцент сделан на раскрытии содержания понятия услуги. Под услугой в комментируемой статье понимается деятельность исполнителя, создающая определенный полезный эффект не в виде овеществленного результата, а в виде самой деятельности. Характерно, что действия исполнителя не сводятся к результату, который мог бы быть передан заказчику и который позволил бы зафиксировать исполнение обязанности со стороны исполнителя. Именно поэтому в договоре возмездного оказания услуг на исполнителе не лежит риск недостижения результата, в отличие от договора подряда, в котором основным критерием завершения работ выступает передача их результата заказчику.

3. В качестве основных признаков услуги можно назвать, во-первых, то, что результат ее полезного эффекта не может быть выражен в овеществленной форме, и во-вторых, то, что исполнитель не гарантирует достижение результата услуги. Результат деятельности исполнителя может выражаться в таких формах, как выздоровление больного, прохождение собеседования или сдача экзамена, выигрыш судебного процесса, предоставление консультации, получение эстетического удовлетворения от выставки, просмотра кинофильма и т.п.

Не следует путать предоставление исполнителем каких-либо вещных материалов (например, проектов документов, письменных заключений, рецептов и т.п.) в процессе оказания услуги с овеществленным результатом его деятельности. Между тем если заказчик формулирует требование к предмету договора исключительно в виде предоставления, например, письменного заключения аудитора, а деятельность аудитора, в свою очередь, исчерпывается предоставлением письменного заключения, то в данном случае природе складывающихся отношений более соответствует договор подряда.

4. Предметом договора возмездного оказания услуг являются именно собственные действия исполнителя, а не действия третьих лиц или государственных органов, с которыми услугодатель вступал в отношения по поручению заказчика. Так, не охватываются предметом договора возмездного оказания услуг решение суда по делу, которое услугодатель вел по поручению заказчика, либо действия должника по уплате долга заказчику, если услугодатель, например, оказывал услуги по составлению претензии. Именно на это обстоятельство обратил внимание Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ в информационном письме от 29 сентября 1999 г. N 48 «О некоторых вопросах судебной практики, возникающих при рассмотрении споров, связанных с договорами на оказание правовых услуг» : не подлежит удовлетворению требование исполнителя о выплате вознаграждения, если данное требование истец обосновывает условием договора, ставящим размер оплаты услуг в зависимость от решения суда или государственного органа, которое будет принято в будущем. Данное положение было поддержано Конституционным Судом РФ в Постановлении от 23 января 2007 г. N 1-П «По делу о проверке конституционности положений пункта 1 статьи 779 и пункта 1 статьи 781 ГК РФ в связи с жалобами ООО «Агентство корпоративной безопасности» и гражданина В.В. Макеева» . Из названных судебных актов следует два вывода: во-первых, предмет договора возмездного оказания правовых услуг не охватывает решения суда; во-вторых, обязанность по оплате оказанных услуг не может быть поставлена в зависимость от того результата, который достигается действиями не собственно исполнителя, а третьих лиц, в том числе государственных органов.

———————————
Вестник ВАС РФ. 1999. N 11.

Собрание законодательства РФ. 2007. N 6. Ст. 828.

Рассмотренные дела получили известность как дела о запрете «гонорара успеха», т.е. запрете такого дополнительного вознаграждения, которое заказчик выплачивал своему услугодателю сверх суммы оговоренного вознаграждения за вынесение, например, судебного решения в его пользу. Действительно, допустимо ли принятие на себя адвокатом ответственности (в любой форме) за вынесение судом решения в пользу его клиента? Конечно, нет. Услугодатель может отвечать лишь за свои действия, охватываемые договором возмездного оказания услуг, что и подтвердили высшие судебные инстанции. Однако никто не вправе запретить удовлетворенному клиенту выплатить своему адвокату дополнительную премию сверх суммы вознаграждения. Юридическая природа подобной премии выйдет в таком случае за рамки договора возмездного оказания услуг. Если это сделано спонтанно после выигрыша дела, такие отношения следует квалифицировать как дарение. Если же обещание выплатить премию будет сделано заранее и явится неким дополнительным стимулом в работе адвоката, то эти отношения могут быть квалифицированы как натуральное обязательство, в силу чего будут действовать следующие ограничения: во-первых, «гонорар успеха» не подлежит взысканию в судебном порядке; во-вторых, выплаченная в качестве «гонорара успеха» сумма не может быть отнесена на судебные издержки и взыскана с проигравшей стороны, и в-третьих, клиент, выплативший «гонорар успеха», не вправе отнести данную сумму к себестоимости, а обязан выплатить ее из чистой прибыли. При данных условиях и в рамках действующего правового регулирования «гонорар успеха» может существовать.

Хотя вопрос о «гонораре успеха» рассматривался судебными инстанциями применительно к оказанию правовых услуг, высказанные позиции имеют общее значение и могут быть применимы и к медицинским, и к образовательным, и к любым иным видам услуг, охватываемых предметом договора возмездного оказания услуг.

5. Рассматриваемый договор является консенсуальным, взаимным и возмездным.

Возмездность договора прямо вытекает из его легального определения, т.е. если услуги оказываются безвозмездно, например в виде шефской помощи, то их оказание под действие комментируемой статьи не подпадает. Ряд авторов пытаются обосновать возможность применения положений гл. 39 ГК к отношениям по оказанию безвозмездных услуг и тем самым допустить принципиальную возможность конструирования обязательств по оказанию безвозмездных услуг . Не аргументируя в подробности данную позицию, ее авторы допускают традиционную ошибку, полагая, что имущественный характер услуги не зависит от встречного предоставления. Особенность услуги как товара заключается именно в том, что услуги всегда обладают потребительной стоимостью, но их меновая стоимость сама по себе отсутствует, поскольку они не имеют вещного субстрата, а выступают исключительно в виде деятельности услугодателя, которая, как и любой иной «живой труд», не обладает меновой стоимостью. Меновая стоимость услуги появляется лишь тогда, когда за ее оказание предполагается оплата. При отсутствии встречного предоставления (оплаты) услуга не обладает свойствами товара, следовательно, отношения по оказанию безвозмездных услуг не являются товарно-денежными и не охватываются предметом гражданского права .

———————————
См.: Гражданское право: Учебник / Под ред. А.П. Сергеева. М., 2010. Т. 2. С. 503 (автор главы — А.А. Павлов); см. также: Романец Ю.В. Система договоров в гражданском праве России. М., 2001. С. 405; Степанов Д.И. Услуги как объект гражданских прав. М., 2005. С. 170.

См. подробнее: Кротов М.В. Обязательство по оказанию услуг в советском гражданском праве. Л., 1990.

6. На исполнителя возлагается обязанность совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность. Как правило, оказывая услугу по индивидуальному обращению заказчика, исполнитель совершает определенные действия, направленные на достижение полезного эффекта для конкретного заказчика. В то же время услуги телефонной связи, выставочных залов музеев осуществляются постоянно, преимущественно без обращения конкретного заказчика, который по своему желанию может воспользоваться такими услугами. Эти услуги выражаются в осуществлении определенной деятельности.

7. Основной обязанностью заказчика по договору возмездного оказания услуг является их оплата.

8. Комментируемая статья не содержит указаний на специальные требования к субъектному составу договора возмездного оказания услуг, а потому применению подлежат общие положения о субъектах обязательств.

9. Пункт 2 комментируемой статьи содержит примерный перечень услуг, которые могут быть предметом договора возмездного оказания услуг, причем перечислены виды услуг, не получивших нормативного закрепления в ГК РФ в виде предмета самостоятельных разновидностей договоров. Услуги, получившие в Кодексе самостоятельное законодательное закрепление, в этот перечень не вошли.

В перечень договоров, по которым оказываются эти виды услуг, включены не только договоры на оказание услуг в собственном смысле слова, но и те, в которых имеется выраженный овеществленный результат и которые изначально не охвачены понятием договора возмездного оказания услуг. Так, гл. 37 (подряд), 38 (выполнение научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ), 40 (перевозка), 44 (банковский вклад), 45 (банковский счет), 46 (расчеты), 47 (хранение) предусматривают такие договорные отношения, в которых овеществленный результат является конститутивным признаком договора. В то же время разновидностями договора возмездного оказания услуг действительно являются договоры, предусмотренные гл. 41 (транспортная экспедиция), 49 (поручение), 51 (комиссия), 53 (доверительное управление).

Читайте так же:  Пособия на рождение ребенка московская область

Из перечня договоров возмездного оказания услуг, охватываемых гл. 39, не исключена гл. 52 (агентирование), что объясняется, по-видимому, новизной этого договора и отсутствием на момент принятия части второй ГК РФ практики его применения.

10. Помимо ГК РФ значительная часть договоров по возмездному оказанию услуг регламентирована специальными законодательными и иными правовыми актами: Федеральными законами «О почтовой связи», «Об основах туристской деятельности в Российской Федерации», Законом РФ «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации». Кроме того, приняты многочисленные правила оказания услуг, утвержденные постановлениями Правительства РФ, а также иными нормативными актами.

Гражданский кодекс успех

И ВСЕ ЖЕ частное право вернулось на российскую землю.

Это «возвращение» произошло не сразу после начавшихся в 1985 г. перемен в Советском Союзе. Первые перемены вплоть до начала 1990–х гг. проходили в обстановке, когда в жизни общества продолжали господствовать социалистические иллюзии, существовали многие порядки и принципы прошлого, требующие будто бы только «совершенствования» или, «перестройки». Сохранялись в эти годы и общее построение юридической системы, и ее идеология. Вопрос о восстановлении частного права, в том числе при разработке и принятии в 1991 г. общесоюзных Основ гражданского законодательства, даже не ставился.

Но время российских реформ еще раз подтвердило, что частное право – явление «знаковое». Его возвышение, как это не раз уже было в истории, или даже просто его реанимация, восстановление, как это наметилось, будем верить, в России, представляют собой выражение и свидетельство того, что крупные повороты в общественном развитии не просто объявлены, а уже «случились», реально свершаются.

Только тогда, когда после трудных, противоречивых, порой драматических событий 1991 г. (осложненных жесткой борьбой за власть политических лидеров) рухнул коммунистический режим власти и идеологии, оказался возможным и «логичным» реальный переход к формированию на российской земле современного гражданского общества. И значит – к возвращению в нашу жизнь частного права. И именно в конце 1991 г. в центральной российской печати прозвучали слова о частном праве, его необходимости для успеха реформ. Тем более, что переход в это же время к решительным преобразованиям в народном хозяйстве и в практическом отношении требовал скорейшей разработки правовой основы современной рыночной экономики– гражданского законодательства, построенного на частноправовых началах.

Счастливым стечением обстоятельств следует признать и тот факт, что тогда же. в октябре–декабре 1991 г., был учрежден Исследо–

Алексеев С.С. Частное право. – М.: «Ста­тут», 1999. С.97

вательский центр частного права (сначала – «при Президенте СССР», а затем, после распада СССР и соответствующего переоформления в конце декабря, – «при Президенте Российской Федерации»). Это позволило объединить с организационной стороны в «одну команду» наиболее видных специалистов страны по гражданскому праву, в том числе учеников крупных цивилистов из «дореволюционной когорты», прямых продолжателей их дела. С 1992 г. ученые Центра с привлечением специалистов из других учреждений и ведомств начали работу над Гражданским кодексом. В 1994 г. президентским распоряжением была утверждена федеральная программа «Становление и развитие частного права в России», предусмотревшая образование первого в истории России учебного юридического заведения высшей юридической подготовки – Российской школы частного права. Думается, есть основания полагать, что возрождение идеи частного права в России, нашедшей к тому же реализацию в указанных организационных институтах, а в итоге – в разработке современного гражданского законодательства, может претендовать на наиболее значительное научное и духовное событие постсоветского времени.

Подготовка проекта российского Гражданского кодекса потребовала больших усилий ученых–правоведов. Практическую работу по подготовке проекта возглавили крупный ученый–цивилист А.Л. Маковский и исполнительный директор Центра, юрист от Бога, С.А. Хохлов, хозяйка в деловой работе – О.М. Козырь. В подготовке проекта принимали участие видные правоведы «старшего» и «среднего» поколений (в том числе – М.И. Брагинский, В.В. Витрянский, Г.Д. Голубов, В.А. Дозорцев, В.П. Звеков, П.В. Крашенинников, Е.А. Суханов, Ю.Х. Калмыков, А.С. Комаров, В.Ф. Яковлев, К.Б. Ярошенко и др.), обретающие серьезный вес в науке молодые ученые – Г.Е. Авилов, М.Ф. Казанцев, О.Ю. Шилохвост.

Примечательно, что сложная работа по подготовке проекта Кодекса проходила в непростой обстановке столкновения интересов и амбиций некоторых ведомств и научных школ различной теоретической и социально–политической ориентации. В качестве свидетельства и иллюстрации особенностей обстановки, которая сопровождала подготовку проекта Кодекса и его принятие в Федеральном Собрании, в приложениях к данной книге приведено несколько статей автора этих строк, опубликованных в центральной печати того времени.

Главное же – это то, что в итоге в 1994 – 1995 гг. две (из трех) части Гражданского кодекса были приняты.

Алексеев С.С. Частное право. – М.: «Ста­тут», 1999. С.98

В 1995 – 1996 гг. Гражданский кодекс в составе указанных двух частей, построенный впервые в российской истории на частном праве, вступил в действие. И можно твердо сказать: ему уготована в России не менее значимая роль, чем роль Гражданского кодекса во Франции и Гражданского уложения в Германии, соответствующих актов в других ныне развитых странах, т.е. роль решающего фактора формирования и в нашей стране современного гражданского общества, современного частноправового народного хозяйства.

В СВОЕЙ СОВОКУПНОСТИ первая и вторая части Гражданского кодекса Российской Федерации, включающие 1109 статей (60 глав), уже образуют достаточно полный – за немногими исключениями – массив российского гражданского законодательства, распространяющийся на подавляющую часть всей системы имущественных и связанных с ними неимущественных отношений, принадлежащих к рыночной экономике. И теперь в таком развернутом виде российский Гражданский кодекс способен придать рынку, формирующемуся в России, современный, цивилизованный характер.

Это находит свое выражение в том, что российский Гражданский кодекс, выработанный на основе отечественного и мирового опыта, данных современной коммерческой деятельности, международных документов, упорядочивает отношения рынка, содержит отработанное юридическое регулирование многообразных и сложных рыночных отношений, имущественных и личных неимущественных прав граждан, других субъектов.

Первая часть Кодекса охватывает обширный спектр вопросов, связанных с правовым положением граждан и юридических лиц, в том числе – индивидуальных предпринимателей, хозяйственных товариществ и обществ, производственных кооперативов, коммерческих организаций, а также – с ценными бумагами, представительствами и, что особенно существенно, – с собственностью, ее приобретением, защитой, другими вещными правами, обязательствами, их исполнением и обеспечением, залогом, неустойкой, договором, его заключением и расторжением и т.д.

Здесь, в первой части Кодекса, получают развернутое регулирование фундаментальные основы не только частноправовой, рыночной экономики, но и гражданского общества в целом. Это:

Алексеев С.С. Частное право. – М.: «Ста­тут», 1999. С.99

правовое положение (статус) субъектов – участников жизни гражданского общества;

собственность во всех ее разновидностях и проявлениях;

договор как генеральный способ взаимодействия субъектов, самостоятельного определения ими условий своего поведения.

Вторая часть Кодекса регламентирует разнообразные виды договоров и обязательств. В том числе «договорных», т.е. основанных на договоре, – куплю–продажу, аренду, подряд, заем и кредит, хранение, страхование, доверительное управление имуществом, включая такие специфические виды, как финансовая аренда, агентский договор, коммерческая концессия и многое–многое другое, относящееся к сегодняшней практике коммерческой деятельности. И одновременно – «внедоговорные», в том числе обязательства вследствие причинения вреда и др.

Нормативные положения второй части Кодекса охватывают отношения гражданского оборота, его повседневную практику, обеспечивают формирование и функционирование деловых хозяйственных отношений на развернутой, отработанной юридической основе. Существо дела, стало быть, заключается в том, что вступили в действие такие законоположения, реальное функционирование которых является насущной, крайне острой потребностью повседневной хозяйственной практики, связанной с многообразным деловым, коммерческим оборотом, с необходимостью ввести его в систему отработанных правовых установлений.

При этом следует иметь в виду, что положения части второй ГК реализуют, претворяют в конкретных юридических отношениях те принципиальные, рыночно ориентированные общие принципы и начала, которые закреплены в части первой Кодекса. Договорные и внедоговорные обязательства, закрепленные во второй части, представляют собой сумму способов, обеспечивающих практическую реализацию правомочий собственника, его широких юридических возможностей. Именно через институты купли–продажи, аренды, подряда, страхования и т.д. собственник на деле реализует свои юридические возможности и тем самым участвует в многообразных отношениях современной экономической жизни.

Представляется важным сказать и о том, что во второй части ГК перечислены все сделки, договорные обязательства, используемые в коммерческой деятельности, в торговом обороте. Поэтому – и в полном согласии с законодательной практикой передовых демократиче–

Алексеев С.С. Частное право. – М.: «Ста­тут», 1999. С.100

ски развитых стран – отпадает необходимость подготовки и издания особого акта – Торгового кодекса. Во второй части предусмотрено принятие отдельных актов, развивающих некоторые нормы ГК по транспортным услугам, финансовым отношениям. Такого рода акты после их издания могут быть инкорпорированы в особый сборник и его можно назвать Торговым кодексом, с тем, однако, чтобы подобный инкорпорированный документ рассматривался в качестве производного от Гражданского кодекса.

Читайте так же:  Кончилась доверенность

Нормативное регулирование имущественных и иных отношений в первой и второй частях Кодекса строится на началах правовой преемственности: оно в полной мере соответствует исконным российским традициям, многодесятилетней деловой, коммерческой практике, накопленной в России. При проработке юридических конструкций обязательств в Кодексе использованы, в частности, отработанные материалы книги пятого проекта российского Гражданского уложения, материалы ГК РСФСР 1922 г., а также практика коммерческой деятельности в условиях советского общества, в особенности по тем секторам деловых отношений, где и в советских условиях проводились начала диспозитивностк, свободы договора.

Вместе с тем в Кодексе в полной мере учтены (а в необходимых случаях прямо использованы) общепризнанные мировые достижения правового регулирования коммерческих отношений, выраженные в международно–правовых документах (в частности, венском и берлинском документах), в решениях международных судов по коммерческим вопросам, а также отдельные технико–юридические разработки развитых в правовом отношении стран, таких, как Германия, Нидерланды и др.

Таким образом, первая и вторая части Кодекса содержат институты, которые уже сейчас обеспечивают функционирование современного народного (рыночного) хозяйства. В целом нормативный материал частей первой и второй Гражданского кодекса РФ соответствует уровню регулирования отношений собственности, гражданского коммерческого оборота сообразно современным требованиям и общепризнанным в мировой практике стандартам.

Практически к началу 1999 г. подготовлен и передается в президентско–правительственные инстанции, а через них в Федеральное Собрание проект и третьей части Гражданского кодекса, которая охватывает исключительные права в интеллектуальной собственно–

Алексеев С.С. Частное право. – М.: «Ста­тут», 1999. С.101

сти (в области авторства, изобретательства, научных открытий и др.), наследственное право, международное частное право.

После принятия третьей части Кодекса формирование российского гражданского законодательства, строящегося на основе современного частного права, будет завершено полностью.

И такой еще существенный момент. И теперь, и в перспективе гражданское законодательство России в соответствии с Конституцией призвано образовать твердую общефедеральную, единую по всей стране правовую основу народнохозяйственной жизни не только по принципиальным вопросам, но и – что не менее важно – по повседневным многообразным делам оборота имущества, сделок, процедур и ответственности. А это предупреждает ту сепаратистскую «правовую самодеятельность» по проблемам собственности, договоров, имущественной ответственности, которая намечается в ряде субъектов Российской Федерации и которая наряду с другими разрушительными последствиями исключит саму возможность формирования на территории России единого рыночного пространства, необходимого для современного гражданского общества.

НО ДОСТОИНСТВА Гражданского кодекса, его роль (в том числе и в создании цивилизованной рыночной экономики) не исчерпываются только тем, что он призван обеспечить юридически строгое регулирование отношений правосубъектности, собственности, коммерческих отношений и процедур.

Можно с весомой обоснованностью утверждать, что именно в российском Гражданском кодексе законодательно закреплена юридическая, в чем–то даже «философская», идеологическая основа современного гражданского общества. И с этой точки зрения –определяющие устои цивилизованной рыночной экономику, которая является составной частью такого – именно современного! — гражданского общества.

Эта весьма высокая юридико–философская роль гражданского законодательства как раз и состоит в том, что оно является выражением и носителем частного права на нынешней, современной стадии его развития.

И вот что здесь особенно важно. Впервые в истории гражданского законодательства, включая отработанные гражданские кодексы последнего времени ряда развитых в правовом отношении стран, в

Алексеев С.С. Частное право. – М.: «Ста­тут», 1999. С.102

российском Кодексе прямо, непосредственно в законодательном тексте закреплены не просто общие положения (и даже не просто общепризнанные положения о правах человека, как в Кодексе канадской провинции Квебек), а основные частноправовые начала.

Это значит, что идеи и принципы частного права, его «дух» выражены не только в самом содержании нормативных положений, юридических конструкций и форм (что характерно для гражданского законодательства в целом, включая в какой–то мере даже советское законодательство, в особенности Кодекс 1922 г.), но и в строгих формулировках закона. И главное – закреплены в виде «начал», т.е. определяющих принципов, руководящих положений – исходных, стержневых. Причем не в неком идеологическом введении к закону, не в его преамбуле, а в «самом законе», в первой же статье Кодекса.

Ключевые слова статьи первой (п. 1) – «основывается на признании» («Гражданское законодательство основывается на признании. » – и далее идет перечисление «начал») – слова, означающие, что сутью, смыслом данной ветви законодательства являются вот эти самые «начала», т.е. частное право, выраженное в указанных формулах.

Основными частноправовыми началами по статье первой Кодекса являются:

• недопустимость произвольного вмешательства кого–либо в частные дела;

• необходимость беспрепятственного осуществления гражданских прав;

• обеспечение восстановления нарушенных прав;

Кроме того, к числу основных частноправовых начал следует отнести принцип автономии: согласно п. 2 этой же первой статьи Кодекса граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. То есть обладают юридической автономией в самом глубоком юридическом значении. В значении не только самостоятельности, независимости, правовой обособленности, но и в смысле своего рода правовой самодостаточности, способности самим определять условия своего поведения, распоряжаться своими юридическими

Алексеев С.С. Частное право. – М.: «Ста­тут», 1999. С.103

возможностями, правами – того, что выражает «свободу быть своим собственным господином» (на языке юридической науки такая способность и такая свобода именуются диспозитивностью). Особенно значима здесь свобода договора. Согласно Кодексу лица (физические и юридические) свободны в установлении своих прав и обязанностей на основании договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора [1] .

Вполне очевидно, что приведенные «начала» имеют широкую и более основательную значимость, чем просто принципы одной из отраслей законодательства. Равенство субъектов, недопустимость наличия у них в данных отношениях каких–либо преимуществ, неприкосновенность собственности, судебная защита, недопустимость вмешательства кого–либо в дела граждан и их объединений, еще более – правовая автономия, диспозитивность, способность самим, своей волей и в своем интересе определять условия своего поведения, договорный метод определения взаимоотношений, – все это не что иное, как определяющие черты и ориентиры современного гражданского общества в целом (и кстати сказать, нигде – кроме Гражданского кодекса – такие черты и ориентиры в российском законодательстве не закреплены).

И вот какой момент здесь нужно выделить особо. Надо видеть, что в правовых началах, закрепленных Кодексом, выражено новое качество частного права, связанное с правами человека, с обретением ими в современную эпоху прямого юридического значения. То, что сообразно с таким значением прав человека упрочился и возвысился правовой статус субъектов. И то, что в соответствии с этим по–новому «зазвучали» частноправовые начала (в особенности начала правовой автономии, диспозитивности). Вовсе не случайно, не ради «дежурной» фразы в Кодексе прямо записано, что гражданским законодательством защищаются «неотчуждаемые права и свободы человека» (ст. 2), а статус гражданских прав по своей юридической обеспеченности в сущности такой же, как и прав конституционных (со–

Алексеев С.С. Частное право. – М.: «Ста­тут», 1999. С. 104

гласно статье первой гражданские права могут быть ограничены только по тем же основаниям, что и конституционные права).

Именно они, эти частноправовые начала, в своем «новом звучании» в условиях современного правового гражданского общества явились ответом на вызов времени – оказались тем мощным побудительным элементом, который в полной мере раскрыл достоинства свободы, осуществляемой через право, притом – частное право. Элементом, который стал, следовательно, фактором, по–современному упорядочивающим свободу в обществе. Здесь, на почве экономических интересов, рождаемых частной собственностью и рынком, экономическая свобода (свобода защищенной, уверенной, ориентированной на право личности) не соскальзывает в базарно–разбойничью вольницу, а переводится в созидательную активность, экономический риск и творчество, соединенные с персональной ответственностью за результаты собственного дела. По своей социальной и правовой сути «такая» свобода в обществе – это свобода в правовом гражданском обществе, предполагающая также и солидарность между людьми.

И ВОТ ЕЩЕ один существенный момент. Так как начала частного права, выраженные в российском Гражданском кодексе, стали нормой закона, они не только имеют общеюридическое, философское значение и, стало быть, не только выполняют функцию стратегического гуманитарного ориентира в нашем социальном развитии, в движении к современному гражданскому обществу и современной рыночной экономике (частноправовому народному хозяйству). Они, кроме этого, могут иметь и непосредственное юридическое значение.

В чем заключается это непосредственное юридическое значение рассматриваемых общих положений Гражданского кодекса? Здесь два основных момента.

Во–первых, приведенные выше начала частного права (равенство субъектов, неприкосновенность собственности и др.) – определяющий критерий при решении вопросов, связанных с совершенствованием и развитием гражданского законодательства и – что не менее важно в области юридической практики – с толкованием, адекватным пониманием истинного смысла и интерпретацией содержащихся в Кодексе нормативных положений.

Читайте так же:  Представляющая собой семейную собственность

Алексеев С.С. Частное право. – М.: «Ста­тут», 1999. С.105

Во–вторых, закрепленные в Кодексе частноправовые начала (притом в тех формулировках, которые даны в статье первой Кодекса) могут быть прямо положены в основу решения судов по тем или иным юридическим делам, касающимся тех или иных жизненных ситуаций.

Такого рода решений с указанием на то или иное «начало» – насколько мне известно – в опубликованной практике еще нет, если не считать ссылок в некоторых решениях арбитражных судов в целом на «начала гражданского законодательства». Но когда они появятся (а они, по моему мнению, появятся непременно, дай Бог, не в очень отдаленное время), перед нами по всем данным окажутся высокозначимые прецеденты – и в юридическом, и в социальном отношении – свидетельство того, что современное российское гражданское право активно входит в жизнь. И быть может, самое существенное – свидетельство и того, что в ношей жизни реально используется инструмент, при помощи которого – при помощи судебных решений по конкретным жизненным ситуациям! – реально утверждаются важнейшие основы современного правового гражданского общества.

ТЕПЕРЬ, после характеристики достоинств Гражданского кодекса РФ, освещенных в мажорных интонациях (вполне, полагаю, оправданных), настало время «спуститься на землю» и посмотреть на то, как фактически обстоят дела с частным правом, с гражданским законодательством в сегодняшней российской действительности.

И здесь, увы, интонации и оценки оказываются иными. Во всяком случае – разными.

После некоторой эйфории, связанной с изданием и вступлением в действие в 1995 – 1996 гг. Гражданского кодекса, когда он именовался «второй» или «экономической» российской Конституцией (комплиментарные определения, которые – если честно – во многом инициированы самими цивилистами), вскоре, спустя всего два–три года, наступило время весьма прохладного отношения к гражданскому законодательству.

На первый план в законодательной области, как и в былые времена, вновь выступили Уголовный кодекс, административные законы, в сфере хозяйства – налоговое законодательство. Даже в законодательных документах частноправового характера (таких, как законодательные документы об акционерных обществах, о лизинге, о

Алексеев С.С. Частное право. – М.: «Ста­тут», 1999. С.106

приватизации и др.) ссылки на их исходную нормативную основу, Гражданский кодекс, – редкость. Еще большая редкость – органическая увязка новых нормативных актов с юридическими конструкциями, а главное – правовыми началами гражданского законодательства. Чаще ссылки на Гражданский кодекс встречаются при обосновании «пресекательных» акций, в том числе отклонения президентскими «вето» тех или иных актов Государственной Думы.

Аналогичной, а пожалуй, и более серьезной оценки заслуживает практика применения гражданского законодательства, его реальное действие.

Здесь мы встречаемся с рядом тревожных фактов нашего нынешнего постсоветского бытия.

ОДИН ИЗ ТРЕВОЖНЫХ ФАКТОВ нынешней российской действительности – отрицательное влияние на действие гражданского законодательства сохранившихся элементов коммунистического строя, идеологии и практики необольшевизма (так и хочется сказать –«рудиментов», «остатков», но – нет, дело куда более серьезное).

Нынешнее состояние российского общества таково, что, несмотря на проводимые уже долгое время реформы (а во многом и благодаря акциям, названным «реформами»), реально, фактически в России не только не сложилось современное правовое гражданское общество, но, увы, и нет устойчивой доминирующей тенденции к его формированию. Российское общество в своих главных сторонах, компонентах и характеристиках остается прогосударственной системой с сильными авторитарными началами, с господством коррумпированного чиновничества, элитарным строем новых могущественных властителей – в основном выходцев из былой партийно–комсомольской номенклатуры.

В такой обстановке реальные функции российского гражданского законодательства – как и в недавние советские времена – свелись в основном к тому, что оно выступает в качестве нормативного документа «оформительского» значения. При помощи действующего Гражданского кодекса складывающиеся коммерческие, иные отношения в нашем полурыночном, все еще прогосударственном хозяйстве получают юридическую легитимацию, вводятся с юридической стороны в отработанные юридические конструкции. Конечно, и в данном случае определенные элементы частноправового порядка в

Алексеев С.С. Частное право. – М.: «Ста­тут», 1999. С.107

какой–то мере реализуются на практике. Но существующая в настоящее время практика применения гражданского законодательства не свидетельствует о том, что ее центром, сутью становится воплощение в жизнь основных начал частного права – решающего звена формирования современного гражданского общества, цивилизованной рыночной экономики.

Не вселяют оптимизма и направления государственной политики последних лет.

Вполне своевременные лозунги о «наведении порядка», о «дисциплине» в современных условиях редко связываются с гражданским законодательством. Хуже того, иной раз в средствах массовой информации при оправдании наших трудностей и указаниях на их причины звучат слова о «пресловутом» Гражданском кодексе, который, дескать, препятствует активным государственно–властным акциям, прежде всего сбору налогов. А летом 1996 г. вынесенное на основании президентского указа решение трех финансовых ведомств во имя жесткой политики по сбору налогов по сути дела отменило на практике действие одной из статей Кодекса (ст. 855). Да и факты, связанные с «неплатежами», «дефолтом», со всей суммой событий 17 августа 1998 г., до сих пор не получили правовой оценки, в том числе и с точки зрения самих основ действующего российского гражданского законодательства.

Есть здесь факты и более тревожные.

Они связаны в основном с той «средой» – обстановкой в народном хозяйстве, к которой общество пришло в результате «реформ».

Основная беда по данному кругу отношений – это неадекватно использованные в целях приватизации юридико–организационные конструкции – акционерные общества. Большинство созданных в результате «сплошного акционирования» акционерных обществ, в особенности открытых, не стали юридической формой рыночного управления делами совокупных частных собственников, а, оставаясь в основном в зоне государственного властвования, открыли вместе с тем простор для вольного маневрирования громадными богатствами, в том числе для передела собственности или даже в сугубо политических целях, целях персонального обогащения небольших групп людей. В частности – для возвышения до уровня новорусских богатеев «директоров», в том числе «красных», направления неконтролируемых богатств на нужды избирательных кампаний угодных политиков, назначения на высокие посты в акционерных обществах недавних

Алексеев С.С. Частное право. – М.: «Ста­тут», 1999. С.108

политических деятелей и крупных чиновников, далеко не всегда справлявшихся со своими функциями, подчас политически обанкротившихся, «перегона» через иностранных акционеров крупных национальных богатств за пределы российской юрисдикции, и др.

Пожалуй, еще более тревожным и в чем–то даже обескураживающим является то обстоятельство, что гражданско–правовые формы, включая институты акционерных обществ, а также институты собственности, сделок, разнообразных договорных обязательств, порой становятся легальным прикрытием действий криминальных и полукриминальных сил, действующих в единении с коррумпированным чиновничеством. Притом, понятно, в целях, никак не связанных с интересами экономики, общества, подчас чуть ли не в открытую во имя узкокорыстных групповых интересов, интересов криминальных групп и воротил (хотя формально «в согласии» с требованиями правопорядка, нормами гражданского законодательства).

В настоящее время, в конце 1990–х гг., наши замечательные, отработанные веками и международной практикой гражданско–правовые институты – такие, как институты акционерных обществ, сделок, обязательств и др., – все более прикрывают и придают благообразный вид процессам передела собственности, выражающим новую фазу схватки экономически и политически могущественных группировок нынешнего кланового полукриминального капитализма, завоевавшего довольно прочные позиции в современной России.

А все это, к великому сожалению, находится в разящем противоречии с определяющей миссией частного права, призванного по своим глубинным функциям шаг за шагом утверждать, внедрять в самую плоть жизни общества истинно правовые, гуманитарные начала и ценности, относящиеся к самой сути современного гражданского правового общества. К тому же указанные горькие факты дают известные фактические основания также и для бытующей в обществе недоброй славы о частном праве. И одновременно – материал для идейных противников реформ, которые оценивают частное право и современное гражданское законодательство в качестве «орудия буржуазии», «инструмента мафиозных структур». Впрочем, последние из приведенных суждений, надо напомнить, построены на узкой, идеологизированной трактовке частного права, на сведении в этой связи гражданского законодательства к одним лишь «юридическим формам», к сугубо «оформительскому делу». К тому, что – не надо забывать! – порождено именно коммунистической системой и идеологией,

Алексеев С.С. Частное право. – М.: «Ста­тут», 1999. С.109

стало основой ленинского постулата о гражданском праве при социализме, а на деле привело к нравам и бедам командной экономики, ни на йоту не уступающим нынешним горьким фактам использования гражданско–правовых институтов в их сугубо формальной интерпретации для передела собственности, иных операций в области имущества, связанных с деятельностью могущественных криминальных и полукриминальных групп, коррумпированного чиновничества.

[1] Представляет интерес и то положение закона (об этом говорится уже в статье второй Кодекса), согласно которому гражданское законодательство регулирует имущественные и связанные с ними личные неимущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников. Но здесь, в только что приведенном положении, делается ударение уже не столько на юридические, сколько на известные материальные предпосылки частного права, в том числе на имущественную самостоятельность субъектов.